кандидат юридических наук;
candidate of jurisprudence sciences;
В российской доктрине международного частного права (МЧП) не утихают споры о его месте в системе права, предмете, методах правового регулирования, формах внешнего выражения правовых норм, месте коллизионных норм в системе нормативных правовых предписаний и т.п. Представляется, что споры возникают на основе методологически неправильного определения природы коллизионных норм, которые составляют основной элемент МЧП. Целью статьи является: определение отраслевой принадлежности коллизионных норм и их места в системе нормативных правовых предписаний на основе авторской интерпретации их природы. Исследование проводилось общенаучными, частно-научными, в том числе специально-юридическими, методами. Природа коллизионных норм МЧП определялась на основании установления достаточных условий, причины их возникновения, а также на основании их взаимодействия с таким явлением, как суверенитет. Появление и укоренение понятия «государственный суверенитет» и утверждение принципа суверенного равенства государств в международных отношениях являются триггерными условиями возникновения внутригосударственных коллизионных норм МЧП. Они в свою очередь являются инструментом добровольного ограничения суверенного права государства регулировать общественные отношения на своей территории в пользу иностранного права, тем самым разрешая коллизии права разных государств. На основании такого понимания природы коллизионных норм сделан вывод о том, что коллизионные нормы МЧП являются частью внутригосударственного, публичного, конституционного права. При определении места коллизионных норм в системе правовых норм сделан вывод о том, что они являются самостоятельным видом нетипичных правовых предписаний. Авторский подход претендует на формирование новой теории МЧП, что, безусловно, повлияет на правоприменительную практику, в частности на применение оговорки о публичном порядке, принятие обратной отсылки, признание решений иностранных судов и арбитражей и др.
In the Russian doctrine of private international law (MCHP), disputes about its place in the legal system, the subject, methods of legal regulation, forms of external expression of legal norms, the place of conflict -of -laws norms in the system of normative legal prescriptions, etc. do not subside. It seems that disputes arise on the basis of a methodologically incorrect definition of the nature of conflict- of -laws norms, which constitute the main element of the MCHP. The purpose of the article is to determine the industry affiliation of such conflict- of- laws norms and their place in the system of regulatory legal prescriptions based on the author's interpretation of their nature. The research was conducted using general scientific, private scientific, including special legal methods. The nature was determined on the basis of the establishment of sufficient conditions, the causes of the conflict of laws norms of the Ministry of Emergency Situations. The nature of conflict- of- laws rules was determined by their interaction with such phenomenon as sovereignty. The emergence and establishment of the concept of "state sovereignty" and the affirmation of the principle of sovereign equality of States in international relations are trigger conditions for the emergence of intra-State conflict of laws norms of the Ministry of Emergency Situations. They, in turn, are an instrument of voluntary restriction of the sovereign right of a State to regulate public relations on its territory in favor of foreign law, thereby resolving conflicts of law between different states. Based on this understanding of the nature of conflict-of-laws rules, it is concluded that the conflict-of-laws rules of the Ministry of Emergency Situations are a part of domestic, public, and constitutional law. When determining the place of conflict- of- laws rules in the system of legal norms, it is concluded that they are an independent type of atypical legal regulations. The author's approach claims to form a new theory of the Ministry of Emergency Situations, which, of course, will affect law enforcement practice, in particular, the application of a public policy clause, acceptance of a backlink, recognition of decisions of foreign courts and arbitrations, etc.