THE TERRITORY OF NEW OPPORTUNITIES.THE HERALD OF VLADIVOSTOK STATE UNIVERSITETA THE TERRITORY OF NEW OPPORTUNITIES.THE HERALD OF VLADIVOSTOK STATE UNIVERSITETA ТЕРРИТОРИЯ НОВЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ. ВЕСТНИК ВЛАДИВОСТОКСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2949-1258 119476 10.29039/2949-1258/2026-1/169-184 VSBAQE Юридические науки Law sciences Юридические науки Kokutai in the philosophical and legal tradition of Japan: history and modern interpretation Кокутай в философско-правовой традиции Японии: история и современная интерпретация https://orcid.org/0000-0002-3634-154X Марков Сергей Михайлович Markov Sergey Mihaylovich ser_mark@mail.ru

кандидат философских наук;

candidate of philosophical sciences;

 Дальневосточный филиал Российского государственного университета правосудия (г. Хабаровск) Хабаровск Россия The Far Eastern Branch of the Russian State University of Justice Khabarovsk Russian Federation 27 03 2026 27 03 2026 18 1 169 184 16 02 2026 18 02 2026 https://science.vvsu.ru/scientific-journals/journal/current/article/id/2154251334/2026_1_13_kokutaj

Рассматривается эволюция концепции кокутай как центрального философско- правового конструкта японской идеологии конца XIX – середины XX в., ее конвертация в теорию кокумин. Предметом исследования выступают понятие и принципы кокутай и их философско-правовая оценка; особое внимание уделяется концептуальному анализу кокка синто, или «великому учению» государственного синтоизма. В качестве методологии используются герменевтика и семиотика, теория политического мифа Э. Кассирера, Р. Барта, А.Ф. Лосева, в качестве источников – классическая японская литература и государственно-правовые документы; также задействованы формально-логические методы (топика, индукция, дедукция, аналогия, анализ и синтез, абстрагирование), позволившие выявить особенности государственной идеологии синто и ее трансформацию в идеологию кокумин. В результате проведенных исследований было выявлено, что кокутай и ее принципы формируются через синтез синтоистской мифологии, неоконфуцианской этики, древних японских традиций дзэн-буддизма и далее закрепляются в конституции Мэйдзи, политической сфере как кокка синто, или государственном синтоизме. Использованная методология и методы позволили обосновать тезис о том, что институционализация кокка синто происходила через образовательные программы, воспитание патриотического духа самураев, культ императора, коллективные семейные ценности, кокугаку, государственную символику (хри- зантема, флаг, язык, храмовая культура синто Исэ и Ясукуни). Особая роль в кокутай отводится обоснованию японского милитаризма и агрессивной внешней политике XX в. на примере идеологии «Великой восточноазиатской сферы совместного процветания». В качестве выводов показано, что, хотя официальная идеология кокутай была отвергнута после Второй мировой войны, ее этико-культурные основания продолжают формировать японскую идентичность и национальное сознание в новой теории кокумин. Кокутай как философско-правовой феномен сохраняет реле- вантность не столько в политической, сколько в культурно-ментальной сфере, оказывая скрытое влияние на внутреннее самосознание и «дипломатию мягкой силы» в странах Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР). Полученные в исследовании результаты могут быть полезны и использованы в философии права, теории права и государства, политологии, дипломатической службе и в качестве практических рекомендаций для дипломатов и политиков АТР.

This article examines the evolution of the concept of kokutai as a central philosophical and legal construct of Japanese ideology in the late 19th and mid-20th centuries, and its transformation into kokumin theory. The research focuses on the concept and principles of kokutai and their philosophical and legal assessment, with particular attention paid to the conceptual analysis of kokka Shinto, or the "great teaching" of State Shinto. The methodology used is hermeneutics and semiotics, the theory of political myth by E. Cassirer, R. Barthes, A.F. Losev, and classical Japanese literature and state and legal documents are used as sources. Formal logical methods (topics, induction, deduction, analogy, analysis and synthesis, abstraction) are also used, which made it possible to identify the features of the state ideology of Shinto and its transformation into the ideology of kokumin. As a result of the research, it was revealed that kokutai and its principles are formed through the synthe- sis of Shinto mythology, neo-Confucian ethics, and the ancient Japanese traditions of Zen Buddhism, and are further enshrined in the Meiji Constitution, in the political sphere as kokka Shinto, or state Shintoism. The methodology and methods used made it possible to substantiate the thesis that the institutionalization of kokka Shinto occurred through educational programs, the cultivation of the patriotic spirit of the samurai, the cult of the emperor, collective family values, kokugaku, state symbols (chrysanthemum, flag, language, the Shinto temple culture of Ise and Yasukuni). Kokutai places a special emphasis on justifying Japanese militarism and aggressive foreign policy in the 20th century, using the ideology of the Greater East Asia Co-Prosperity Sphere as an example. The conclusion demonstrates that although the official ideology of kokutai was rejected after World War II, its ethical and cultural foundations continue to shape Japanese identity and national consciousness in the new kokumin theory. Kokutai as a philosophical and legal phenomenon retains relevance not so much in the political as in the cultural and metal sphere, exerting a hidden influence on internal selfawareness and “soft power diplomacy” in the countries of the Asia-Pacific region (APR). The results obtained in the study can be useful and used in the philosophy of law, the theory of law and state, political science, diplomatic service and as practical recommendations for diplomats and politicians in the Asia-Pacific region.

 кокутай кокумин кокугаку японская идентичность кокка синто мен- талитет национализм Мэйдзи Хирохито Япония kokutai kokumin kokugaku Japanese identity State Shinto mentality nationalism Meiji Hi- rohito Japan

Мещеряков А. Н. Быть японцем. История, поэтика и сценография японского тоталитаризма. Москва: Лингвистика, 2024. 475 с. Meshcheryakov A. N. To be Japanese. History, poetics and scenography of Japanese totalitarianism. Moscow: Linguistics; 2024. 475 p. Язовская О. В. Политический миф о национальной сущности (на примере Императорской Японии конца XIX – середины XX веков) // Философия политики и политология. Екатеринбург: Изд-во Уральского фед. ун-та, 2014. С. 33–43. Yazovskaya O. V. Political myth about national essence (on the example of Imperial Japan of the late XIX – mid XX centuries). Philosophy of politics and political science. Yekaterinburg: Publishing House of the Ural Fed. University; 2014. P. 33–43. Язовская О. В. Традиционные мифо-религиозные комплексы в контексте трансформации государственной системы Японии: автореф. дис. … канд. культурологии: 24.00.01: Теория и история культуры. Екатеринбург: УФУ им. Б. Н. Ельцина, 2016. 22 с. Yazovskaya O. V. Traditional mytho-religious complexes in the context of the transformation of the state system of Japan: author. dis. ... Candidate of Cultural Studies: 24.00.01: Theory and History of Culture. Yekaterinburg: UFU named after B. N. Yeltsin; 2016. 22 p. Мак-Клейн Джеймс Л. Япония. От сёгуната Токугавы – в XXI век. Москва: АСТ: Астрель, 2011. 895 с. McClain James L. Japan From the Tokugawa shogunate – in the 21st century. Moscow: AST: Astrel; 2011. 895 p. Конституция Японии 1946 года (вступила в законную силу 03.05.1947 г.). URL: https://www-1.gsb.columbia.edu/ps/japan/constitution_1947.pdf The Constitution of Japan of 1946 (entered into force in 03.05.1947). URL: https://www-1.gsb.columbia.edu/ps/japan/constitution_1947.pdf Мещеряков А. Н. Император Мэйдзи и его Япония. Москва: Наталис, 2009. 736 с. Meshcheryakov A. N. Emperor Meiji and his Japan. Moscow: Natalis; 2009. 736 p. Накорчевский А. А. Синто. 2-е изд., испр. и доп. Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2003. 448 с. Nakorchevsky A. A. Sinto. 2nd ed., Rev. and add. St. Petersburg: ABC Classic; 2003. 448 p. Yazovskaya O. Concept of Kokutai as National essence in the Foundation of Japan's imperial Subjectness in late XIX – first half of XX century // IJASOS – International E-Journal of Advances in Social Sciences. 2018. Vol. IV, Iss. 11. P. 510–515. Yazovskaya O. Concept of Kokutai as National essence in the Foundation of Japan's imperial Subjectness in late XIX – first half of XX century. IJASOS – International E-Journal of Advances in Social Sciences. 2018; IV (11): 510–515. Motohisa Yamakage. The essence of Shinto: Japan's spiritual heart. New York: Kodan-USA, 2006. 229 р. Motohisa Yamakage. The essence of Shinto: Japan's spiritual heart. New York: Kodansha USA; 229 p. Andersen E. Introduction: Empire of Religions: Exploring Belief and Practice in Imperial Japan and Colonial Korea // Belief and Practice in Imperial Japan and Colonial Korea. Palgrave Macmillan Singapore, 2017. P. 17–28. Andersen E. Introduction: Empire of Religions: Exploring Belief and Practice in Imperial Japan and Colonial Korea. Belief and Practice in Imperial Japan and Colonial Korea. Palgrave Macmillan Singapore; 2017. P. 17–28. Бишарова С. Г. Синтоистские основы традиционной японской культуры: автореф. дис. … канд. философ. наук: 24.00.01. Новосибирск: НГПУ, 2006. 27 с. Bisharova S. G. Shinto foundations of traditional Japanese culture: author. dis. ... cand. philosopher. Sciences: 24.00.01. Novosibirsk: NGPU; 2006. 27 p. Кожевников В. В. Синто и национализм в Японии (проблема храма Ясукуни) // Рос-сия и АТР. 2014. № 4. С. 166–179. Kozhevnikov V. V. Shinto and nationalism in Japan (the problem of the Yasukuni tem-ple). Russia and the Asia-Pacific region. 2014; (4): 166–179. Yamaguchi Satoshi. English-Japanese: Shinto from an International Perspective. Tokyo, 2012. 204 р. Yamaguchi Satoshi. English-Japanese: Shinto from an International Perspective. Tokyo; 2012. 204 p. Сила-Новицкая Т. Г. Культ императора в Японии: мифы, история, доктрины, поли-тика. Москва: Наука, 1990. 206 с. Power-Novitskaya T. G. Cult of the emperor in Japan: myths, history, doctrines, politics. Moscow: Science; 1990. 206 p. Кэндзабуро Оэ. Орел над вселенной: пер. с япон. // В сб. «Обращаюсь к современникам». Москва: Прогресс, 1987. С. 261–269. Kenzaburo Oe. Eagle over the universe: trans. from Japanese. Sat. "I appeal to contempo-raries". Moscow: Progress; 1987. P. 261–269. Кэндзабуро Оэ. О праве разлюбить Японию: пер. с япон. // В сб. «Обращаюсь к современникам». Москва: Прогресс, 1987. С. 57–63. kenzaburo Oe. About the right to fall out of love with Japan: trans. from Japanese. In Sat. "I appeal to contemporaries". Moscow: Progress; 1987. P. 57–63. Iwabuchi K. Japanese popular culture and postcolonial desire for Asia // Popular culture, globalization and Japan. London and N.Y., 2006. P. 15–35. Iwabuchi K. Japanese popular culture and postcolonial desire for Asia. Popular culture, globalization and Japan. London and N.Y.; 2006. P. 15–35. Dower John. War without Mercy: Race and Power in the Pacific War. Pantheon; First Edition, 1987. 416 p. Dower John. War without Mercy: Race and Power in the Pacific War. Pantheon; First Edition; 1987. 416 p. Крупянко М. И., Арешидзе Л. Г. Японский национализм как основная объедини-тельная и защитная сила нации в новом миропорядке XXI века // Вопросы полито-логии. 2024. Вып. 1 (101), т. 14. С. 237–251. Krupyanko M. I., Areshidze L. G. Japanese nationalism as the main unifying and protective force of the nation in the new world order of the XXI century. Questions of political science. 2024; 1 (101 (14)): 237–251. Марков С. М., Шумилова В. В. Японский путь цветка (кадо) // Социальные и гума-нитарные науки на Дальнем Востоке. 2025. Т. 22, № 2. С. 229–240. Markov S. M., Shumilova V. V. The Japanese path of the flower (kado). Social and humanitarian sciences in the Far East. 2025; 22 (2): 229–240. Марков С. М., Шумилова В. В. Хризантема (кикумон) как символ государственной власти и этнической культуры Японии // Японский язык в вузе: актуальные про-блемы преподавания: сб. науч. тр. / под ред. В. А. Федяниной, А. В. Савинской, И. Р. Нургалиева. 2025. Вып. 30. С. 172–180. Markov S. M., Shumilova V. V. Chrysanthemum (kikumon) as a symbol of state power and ethnic culture of Japan. Japanese at the university: current problems of teaching: Sat. scientific. tr. / under. ed. V. A. Fedyanina, A. V. Savinskaya, I. R. Nurgalieva. 2025; (30): 172–180. Кармишина М. А. Символика цветов в синтоизме и современной фитонимической культуре Японии // Языковая картина мира, культура и перевод / редкол. И. П. Фе-дотова. Хабаровск: ДВИУ РАНХиГС, 2025. С. 203–208. Karmishina M. A. Symbolism of flowers in Shintoism and modern phytonymic culture of Japan. Language picture of the world, culture and translation / redcol. I. P. Fedotova. Khabarovsk: DVIU RANEPA; 2025; 203–208. Мещеряков А. Н. Книга японских символов. Книга японских обыкновений. Москва: Наталис, 2003. 556 с. Meshcheryakov A. N. Book of Japanese symbols. Book of Japanese customs. Moscow: Natalis; 2003. 556 p. Прасол А. Ф. О некоторых особенностях русского и японского этнокультурного типа // Япония. Ежегодник. Институт Востоковедения РАН. 2007. № 36. С. 148–170. Prasol A. F. On some features of the Russian and Japanese ethnocultural type. Japan. Yearbook. Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences. 2007; (36): 148–170. Шуплецова К. В. Распространение синтоизма в Корее в колониальный период // Корееведение. 2024. № 2. С. 55–64. Shupletsova K. V. The spread of Shinto in Korea during the colonial period. Korean studies. 2024; (2): 55–64. Iwabuchi K. Japanese popular culture and postcolonial desire for Asia // Popular culture, globalization and Japan. London and N.Y., 2006. P. 15–35. Iwabuchi K. Japanese popular culture and postcolonial desire for Asia. Popular culture, globalization and Japan. London and N.Y.; 2006. P. 15–35.